Напрасен опыт вековой. Вы правы, мудрые народы, К чему свободы воль[ный] клич! Стадам не нужен дар свободы, [Их должно резать или стричь], Наследство их из рода в роды Ярмо с гремушками [да бич]. * * * Бывало в сладком ослепленье Я верил избр.[анным] душам, Я мнил — их тай[ное] рожденье Угодно (властным) небесам, На них указывало мненье Едва приближился я к ним * * * Надеждой сладостной младенчески дыша, Когда бы верил я, что некогда душа, От тленья убежав, уносит мысли вечны, И память, и любовь в пучины бесконечны, Клянусь! давно бы я оставил этот мир: Я сокрушил бы жизнь, уродливый кумир, И улетел в страну свободы, наслаждений, В страну, где смерти нет, где нет предрассуждений, Где мысль одна плывет в небесной чистоте… Но тщетно предаюсь обманчивой мечте; Мой ум упорствует, надежду презирает… Ничтожество меня за гробом ожидает… Как, ничего! Ни мысль, ни первая любовь! Мне страшно!… И на жизнь гляжу печален вновь, И долго жить хочу, чтоб долго образ милый Таился и пылал в душе моей унылой. * * * Придет ужасный [час]… твои небесны очи Покроются, мой друг, туманом вечной ночи, Молчанье вечное твои сомкнет уста, Ты навсегда сойдешь в те мрачные места, Где прадедов твоих почиют мощи хладны. Но я, дотоле твой поклонник безот[радный], В обитель скорбную сойду [я] за тобой И сяду близ тебя, печальный и немой, У милых (?) ног твоих — себе их на колена Сложу — и буду ждать [печаль[но]]… [но чего?]