Я слишком с библией знаком, И к лести вовсе не привычен. Содом, ты знаешь, был отличен Не только вежливым грехом, Но просвещением, пирами, Гостеприимными домами И красотой не строгих дев! Как жаль, что ранними громами Его сразил Еговы гнев! В блистательном разврате света, Хранимый богом человек, И член верховного совета, Провел бы я смиренно век B Париже ветхого завета! Но в Кишиневе, знаешь сам, Нельзя найти ни милых дам, Ни сводни, ни книгопродавца. Жалею о твоей судьбе! Не знаю, придут ли к тебе Под вечер милых три красавца; Однакож кое-как, мой друг, Лишь только будет мне досуг, Явлюся я перед тобою; Тебе служить я буду рад Стихами, прозой, всей душою, Но, Вигель — пощади мой зад! * * * [Мое] беспечное незнанье Лукавый (?) демон возмутил, И он мое существованье С своим на век соединил. Я стал взирать [его глазами], Мне жизни дался бедный клад, С его неясными словами Моя душа звучала в лад. Взглянул на мир я взором [ясным] И изумился в тишине: Ужели он казался мне Столь величавым и прекрасным? Чего, мечтатель молодой, Ты в нем искал, к чему стремился, Кого восторженной душой Боготворить не устыдился? [И взор я бросил на] людей, Увидел их надменных, низких, [Жестоких] ветреных судей, Глупцов, всегда злодейству близких. Пред боязливой их толпой, [Жестокой], суетной, холодной, [Смешон] [глас] правды благо[родны]й,