Чтоб силою мечтанья моего * * * Вечерня отошла давно, [Но в кельях тихо и] темно. Уже и сам игумен строгой Свои молитвы прекратил И кости ветхие склонил, Перекрестись, на одр убогой. Кругом и сон и тишина, Но церкви дверь отворена; Трепе[щет] луч лампады И тускло озаряет он И темну живопись икон И позлащенные оклады. И раздается в тишине То тяжкой вздох, [то] шопот важный, И мрачно дремлет в вышине Старинный свод, глухой и влажный. Стоят за клиросом [чернец] И грешник — неподвижны оба И шопот (?) их, как глас [из] [гроба (?), И грешник бледен, как мертвец. М.[онах]. Несчастный — полно, перестань, Ужасна исповедь злодея! Заплачена тобою дань Тому, кто в мщеньи (?) свирепея (?) Лукаво грешника блюдет И к вечной гибели ведет. Смирись! опомнись! [время, время], покров  (?) Я разрешу тебя — грехов Сложи мучительное [бремя]. ДЕМОН В те дни, когда мне были новы Все впечатленья бытия И взоры дев, и шум дубровы, И ночью пенье соловья Когда возвышенные чувства, Свобода, слава и любовь И вдохновенные искусства Так сильно волновали кровь, Часы надежд и наслаждений Тоской внезапной осеня, Тогда какой-то злобный гений Стал тайно навещать меня. Печальны были наши встречи: Его улыбка, чудный взгляд, Его язвительные речи Вливали в душу хладный яд. Неистощимой клеветою Он провиденье искушал; Он звал прекрасное мечтою;