Кто оковал [ваш] бег могучий, Кто в пруд безмолвный и дремучий Поток мятежный обратил? Чей жезл волшебный поразил Во мне надежду, скорбь и радость [И душу] [бурную] [Дремотой] [лени] усыпил? Взыграйте, ветры, взройте воды, Разрушьте гибельный оплот Где ты, гроза — символ [свободы]? Промчись поверх невольных вод. НОЧЬ. Мой голос для тебя и ласковый и томный Тревожит поздное молчанье ночи темной. Близ ложа моего печальная свеча Горит; мои стихи, сливаясь и журча, Текут, ручьи любви; текут полны тобою. Во тьме твои глаза блистают предо мною, Мне улыбаются — и звуки слышу я: Мой друг, мой нежный друг… люблю… твоя… твоя!.. * * * Завидую тебе, питомец моря смелый, Под сенью парусов и в бурях поседелый! Спокойной пристани давно ли ты достиг Давно ли тишины вкусил отрадный миг [И вновь тебя зовут заманчивые волны]. [Дай руку — в нас сердца единой страстью полны.] Для неба дальнoго, для [отдаленных] стран [Оставим [берега]] Европы обветшалой; Ищу стихий других, земли жилец усталый; Приветствую тебя, свободный Океан. [ИЗ ПИСЬМА К ВИГЕЛЮ.] Проклятый город Кишенев! Тебя бранить язык устанет. Когда-нибудь на грешный кров Твоих запачканных домов Небесный гром конечно грянет, И — не найду твоих следов! Падут, погибнут пламенея, И пестрый дом Варфоломея И лавки грязные жидов: Так, если верить Моисею, Погиб несчастливый Содом. Но с этим милым городком Я Кишенев равнять не смею,